Previous Entry Share Next Entry
Сцена из ненаписанной сказки
bkagarlitsky
— Этот Хорбард — обычный злой волшебник. Ничем не выдающийся, — Константин Бессмертнов покачал в руке бокал дорогого вина и полюбовался его густым, приятным цветом. — К тому же ещё и провинциал с кучей комплексов.
— И, конечно, терпеть не может снобов из Хогвартса, — усмехнулся его собеседник.
Стрела попала в цель. Бессмертнова самого многие считали снобом. Преуспевающий журналист, сын потомственного дипломата (к тому же, как выяснилось после распада СССР, наследник сказочно-древнего рода), он детство провел в Англии, где оброс связями и знакомствами. Стажировался в Камелоте у учеников Мерлина, а занявшись журналистикой сразу получил должность заведующего отделом магии в крупном московском издании. И не обманул надежд главного редактора — только ему одному из всех россиян удалось дважды взять интервью у самого Гарри Поттера.
Впрочем, нельзя утверждать, будто Бессмертнов зазнавался. Да и снобом, пожалуй, называть его было бы неправильно. Несмотря на своё высокое положение, Константин Бессмертнов был известен как человек на редкость порядочный. Он принадлежал к той исключительно счастливой породе людей, которым никогда не приходилось бороться за существование, а потому не было и необходимости, пробиваясь наверх, кого-то подсиживать, с кем-то сводить счеты, кому-то пакостить...
Его собеседник Леонид Гольдброт, напротив, был академическим провинциалом, явственно замеченным жизнью, хотя в молодости ему прочили блестящее будущее. Начав свою карьеру в городке Соловец, в легендарном НИИЧАВО, он очень рано защитил диссертацию по вампирологии под руководством самого Кристобаля Хозеевича Хунты. Однако потом наступила перестройка, Соловец, как и другие академгородки, пришел в упадок. НИИЧАВО продержался до начала 2000-х годов, когда был, наконец, закрыт. Здание института было продано, имущество разворовано, а уникальная библиотека вывезена за рубеж.
Проведя некоторое время в Москве, где они с Бессмертновым и познакомились, Леонид вернулся в Соловец, устроился на кафедре социологии в местном педвузе и занялся полевыми исследованиями, изучая провинциальных упырей и деревенских монстров.
В общем, замечание Бессмертнова про провинциальные комплексы румынского колдуна получилось явно не к месту. Но Гольдброт ни капельки не обиделся, а может быть не показал виду.
— Знаете ли, Константин, именно такие закомплексованные провинциалы нередко меняют ход мировой истории. Вспомним хотя бы Наполеона.
— Несомненно, — согласился Бессмертнов. — Однако битву при Ватерлоо выиграл всё же аристократ Веллингтон.
— После того, как Бонапарт двадцать лет терроризировал всю Европу. Да и ваш любимый Веллингтон был всё-таки не совсем правильным аристократом, а выдвиженцем из провинциальной Ирландии, о чем ему постоянно напоминали.
— «Я родился в Ирландии, но я не ирландец», — процитировал Бессмертов герцога, а Гольдброт закончил цитату: «Если человек родился на конюшне, это не значит, что он лошадь».
Они засмеялись.
Гольдброт опять попал в цель. Как и положено настоящему русскому англоману, Бессмертов обожал афоризмы Веллингтона и очень радовался, когда слышал их от кого-то ещё.
— Однако вернемся всё же к нашему румынскому колдуну. Мне всё-таки непонятно, Леонид, почему он вас заинтересовал. Существо совершенно ничем не выдающееся. В Брюссель попал по восточноевропейской квоте. И вообще, если бы не Мойра Хексе, его бы там близко не было.
— Мойра Хексе? Она же работала в профсоюзе ведьм!
— Это всё в прошлом. Она ушла, когда власть в профсоюзе захватили радикальные феминистки. После этого многие важнейшие ритуалы были запрещены как неполиткорректные, а шабаши на Лысой горе превратились в скучные семинары. Да, Леонид, Европа и вправду деградирует... В общем, Мойра перешла на работу в Бундестаг, а потом её направили в Брюссель, заменять старого норвежского тролля Пера Норберга, который как раз выходил на пенсию. Шутка ли, триста лет на государственной службе.
Бессмертов пригубил бокал и посмаковал вино. Бордо 2011 года в самом деле было превосходным. «И вот тогда-то ваш Хорбард появился в Брюсселе. Но всё-таки, зачем он вам? Даже с точки зрения профессиональных интересов не вижу связи. Вы же вампиролог».
— Дело не в Хорбарде, как таковом, а в его функциях. И работает он в Еврокомиссии консультантом как раз у вампиров. Курирует Россию и Восточную Европу.
— А что нового у брюссельских вампиров? — засмеялся Бессмертов.
— Многое, очень многое. И вы, Константин, зря смеетесь. Они вполне преуспели, заняв в Еврокомиссии все ключевые должности. Просто об этом почти ничего нет в прессе. Что, впрочем, не удивительно. В отличие от магов, которые действуют открыто, рекламируют себя, предлагают свои услуги в глянцевых журналах и всё такое, вампиры предпочитают свою деятельность не афишировать. По большей части они становятся банкирами и политиками.
— Понятное дело, — подхватил Бессмертнов — вампиров никто не любит!
— А политиков и банкиров любят? — засмеялся Гольдброт. — Тем более, должен вам заметить, что в последнее время пиар у вампиров прекрасно работает. Такие трогательные фильмы, сериалы... Нет, имидж они себе неплохо исправили. Дело не в имидже.
— А в чем же?
— Банки и политика это власть. А там где власть — там всегда и кровь. Всё очень логично.
— Безусловно, — согласился Бессмертнов. — Вы, Леонид, как всегда очень убедительны. Но какое всё это имеет отношение к нашему брюссельскому колдуну?
— Самое непосредственное. Как мы с вами уже выяснили, Хорбард учился в Трансильвании. И до того, как попасть на работу в Еврокомиссию, довольно долго мотался по Румынии и соседним странам. Включая, заметим, и Россию. Где он обзавелся хорошими связями с нашими упырями во власти.
— Простите, Леонид, тут надо уточнить. Вы каких упырей имеете в виду? В прямом или в переносном смысле?
— И тех и других, — Гольдброт улыбнулся. — Однако позвольте мне немного вернуться в историю. Лет сорок назад дела у вампиров обстояли неважно. Социальные реформы, гуманизация капитализма, политика повышения спроса по Кейнсу, всё это сделало кровь в Западной Европе безумно дорогой и труднодоступной. Можно было, разумеется, получать кровь в странах третьего мира. Собственно, так и делали. Но качество... И, не забудьте, транспортировка стоила дорого. Не ехать же в Африку... Вампиры любят комфорт.
— Все любят комфорт, — не удержался Бессмертнов, но тут же осекся, поймав на себе иронический взгляд собеседника.
— Да, все любят комфорт, не только вампиры, — зафиксировал мысль Гольдброт и продолжил: «В общем дела шли так себе, а тут ещё и эпидемия СПИДа. С кровью были проблемы. И их пришлось решать политически. Как раз в тот самый момент стал разваливаться Советский Союз. Нет, западные вампиры тут не причем, хотя некоторые наши упыри поучаствовали. Но так или иначе, открылись новые возможности. Свежая кровь, миграция. Жизнь налаживалась. Но, как говорится, аппетит приходит во время еды...»
Бессмертнов поежился, в устах Гольдброта это была явно не метафора.
— Не буду вас утомлять долгими рассказами, Константин. Тут много интересного. Но так или иначе, когда брюссельские вампиры договорились с вашингтонскими людоедами, у них появились совершенно уникальные политические возможности. А экономический кризис открыл небывалые экономические перспективы. Ограничения постепенно снимаются. Теперь огромное количество биомассы будет в открытом доступе — непосредственно в Европе. И вполне качественная биомасса.
— Позвольте, Леонид, биомасса, это же мы с вами.
— Да.
Бессмертнов снова глотнул вина, но почему-то не получил обычного удовольствия.
— У вас, Леонид, получается какой-то заговор вампиров.
— Ничуть, Константин. Нет никакого заговора. Всё делается совершенно открыто и публично. Только публика не обсуждает и не осмысливает логику, причины, механизм принятия решений. А конспирологи со своими теориями заговора всё только запутывают. Нет никакого управляемого хаоса. Им невозможно и не нужно управлять. Идет борьба за доступ к биомассе. И за контроль над ней.
— Однако, согласитесь, это не совсем укладывается в нашу текущую политику. Вы же читаете газеты, смотрите телевизор... — Гольдброт покачал головой, но Бессмертнов не придал этому значения. — Подумайте сами, ну чего ради наши отечественные упыри станут отдавать контроль за биомассой иностранным вампирам?
— У них не останется выхода, — снова покачал головой Гольдброт. — Вы же прекрасно знаете, что кровососам невозможно находиться на солнце, они не отражаются в зеркалах... Но в последние годы с этим справились. Посмотрите на наших политиков. Им всем явно неприятен яркий свет. Но они его кое-как выдерживают. Магия идет вперед. Появились новые зелья, которые сделали упырей резистентными к солнечному свету. И даже в зеркалах они отражаются, хотя и довольно мутно...
— Кажется, я вас понимаю. Зелья, технологии, конечно, исключительно западные.
— Собственно, технологии как раз наши. Мы этими вопросами занимались ещё в 1980-е годы в НИИЧАВО. Но потом всё это оказалось за границей, когда разработчики эмигрировали. В общем, вы правильно поняли: теперь все соответствующие препараты и зелья изготовляются только на Западе...
— То есть, в этом и состоит смысл санкций! — догадался Бессмертнов. — И запретительных списков, чтобы в Европу не ездили...
— Вот именно. Нашим упырям без импортного зелья долго не продержаться. По крайней мере, в их нынешнем статусе. Сгорят...
Всё более или менее становилось понятно. Пока наши упыри и европейские кровососы делят биомассу, шустрый Хорбард выступает посредником. Регулярно летает в Москву. И несомненно очень убедительно объясняет нашим, сколь безнадежно их положение. Несколько визитов, два три раунда закулисных переговоров и отечественные упыри пойдут сдаваться.
Перспективы и в самом деле не слишком радостные.
Бессонов забеспокоился. Впервые за долгие годы он почувствовал: что-то непонятное, непредсказуемое и мутно-неизбежное угрожает его самоочевидному благополучию. Потому что, как ни крути, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Кто это сказал и по какому поводу, Константин уже не помнил, но мысль эта как-то резко его ужалила.
— Похоже, дело и вправду очень серьезное. Но что же вы предлагаете делать?
— Пока не знаю. В том-то и беда, что пока мы ничего предпринять не можем. Только наблюдать. Но у меня к вам просьба: у вас же есть связи в Брюсселе. Постарайтесь побольше узнать. И держите меня в курсе.
Бессмертнов кивнул.
Гольдброт тоже кивнул. Наступила пауза.
— Задействуйте своих друзей из Хогвартса, — сказал Гольдброт, на сей раз безо всякой иронии. И встал, не допив бокал вина. «Мне пора. Поезд на Соловец сегодня вечером».
Они пожали друг другу руки и Гольдброт направился к выходу.
— Постойте, — окликнул его Бессмертнов, — постойте! Знаете, я давно хотел вас спросить... вы же специалист в этом деле... наш президент... Скажите, он тоже — из этих?
— Честно говоря, не знаю. Да и какое это теперь имеет значение?
Гольдброт поклонился, махнул на прощание рукой и слегка сутулясь вышел из комнаты...

?

Log in